О чем на самом деле «Страсти по Мастеру»
Полноценный театральный сезон — новинка для Бургундского отеля: обычно коллектив играл один спектакль в конце года, после чего погружался в подготовку следующей постановки. Но не в этот раз. Пусть театральный сезон и получился небольшим — он состоял из трех спектаклей, — для Бургундского отеля это большой шаг вперед. Труппа проделала огромную работу, чтобы успеть поставить сразу три пьесы. «Страсти по Мастеру», третий спектакль сезона, был полностью собран всего лишь за два месяца — и это при учете его технической сложности: много реквизита, много перестановок и много трудных сцен, в которых актерам приходилось выкладываться на максимум. Но в этой статье, как и обещали, рассказываем не о подготовке спектакля, а говорим о его смысле.
Дилогия Мольера
«Страсти по Мастеру» — это вторая часть дилогии, посвященная французскому драматургу Жану-Батисту де Мольеру, а первый спектакль, «Тартюф блаженствует на свете», был поставлен по его пьесе «Тартюф, или Обманщик». Хотя в «Тартюфе» в исполнении Бургундского отеля Мольер не появился в качестве персонажа, он все равно незримо присутствовал на сцене — как автор многострадального произведения, в которое прямо по ходу действия король вносит правки, и как человек, судьбу которого зрителю только предстоит узнать. В «Страстях по Мастеру», где главным текстом является «Кабала святош» М. А. Булгакова, в центре оказывается уже не «Тартюф», а сам Мольер. Теперь уже его пьеса находится на сцене только в качестве фантома — ни одна строчка из нее не звучит в спектакле, хотя герои постоянно говорят о ней. «Тартюф» в «Страстях по Мастеру» существует как неоформленное, неизвестное нечто, которое тучей нависает над всем Парижем, — пьеса беспокоит и Мольера, и всю его труппу, и бродячих монахов, и архиепископа, и короля Франции, и даже толком ничего о ней не знающего мушкетера по прозвищу «Помолись».
Несмотря на то что «Тартюф» и «Страсти по Мастеру» — части одной дилогии, каждый из этих спектаклей легко можно смотреть по отдельности — ни один из них не потеряет от этого своего смысла. Но те, кто видел «Тартюфа», смогут заметить прямые пересечения между двумя постановками: например, в начале «Страстей по Мастеру» со сцены уносят куклу с изображением Тартюфа, освобождая место для новой истории и для нового героя — Мольера. Еще одна очевидная отсылка к первому спектаклю — Людовик XIV, король Франции, которого в обеих постановках исполняет один и тот же актер.
Воплощения Мастера
«Страсти по Мастеру» начинаются не с Мольера, а с истории написания «Кабалы святош», рассказа о судьбах Булгакова и его жены Елены Сергеевны и фрагмента из «Мастера и Маргариты». Этот ход в том числе помогает познакомить зрителей с контекстом, но гораздо важнее, что таким образом в постановке проводится параллель между Мольером, Мастером и Булгаковым: три фигуры оказываются тесно связаны. Каждый из них — писатель, который всей душой болеет за свое творение: Мольер — за «Тартюфа», Мастер — за роман о Пилате, а Булгаков — за «Кабалу святош». Каждый из них вынужден противостоять превратностям эпохи: Мольер — духовенству, а затем и королю, Мастер — литературному сообществу социалистической Москвы, а Булгаков — Сталину. И каждый из них, пройдя через муки, в конце концов в этой борьбе формально проигрывает: обе пьесы запрещены, а роман сожжен в печи. Сходство между персонажами только усиливается тем, что все они сыграны одним актером, а также сценами, в которых герои оказываются в одинаковых ситуациях.
Елена Витольдовна Мирецкая, режиссер спектакля
Для меня как автора идеи, сценария и режиссера было важно, чтобы современный молодой и, скорее всего, неискушенный зритель хоть немного узнал, как судьба Булгакова перекликается с судьбами его героев (Мастера ли, Мольера ли). Поэтому и получилась такая композиция из текстов писателя и фрагментов биографических материалов. Второе — важнейшее, что оставляют нам Художники — свои произведения, в них они говорят главное для себя, в них — их сила, хотя в жизни они могут оказаться слабыми, идти на компромиссы, в том числе для того, чтобы их тексты увидели свет! «Пьеса из музыки и света!» — так назвал Булгаков «Кабалу святош». Парадокс? Ведь Мольер умирает на сцене, брошенный и оставленный покровителем, но свет рампы светит и актерское братство сильнее смерти!
Но чем заканчиваются истории Мольера, Мастера и Булгакова в «Страстях по Мастеру»? В финале Мольер-Мастер-Булгаков в полутьме сидит в кресле посреди сцены, и к нему медленно подходят все герои пьесы, держа в руках свечи. Затем они удаляются, а после — и он сам, оставляя после себя лишь кепку с вышитой на ней буквой «М». Конечно, можно сказать, что это символическое прощание с фигурой Мастера, от которой не остается ничего, кроме блеклого напоминания. Но хочется верить, что Мастер в спектакле Бургундского отеля все же жив, пусть и не буквально: в конце концов, и рукописи не горят, и «Кабала святош» вместе с «Тартюфом» все так же ставятся на сцене.
Любовь и не-любовь
Любовь — важнейшая тема «Страстей по Мастеру». На первый взгляд может показаться, что в спектакле любят все и всех: Людовик, как он сам говорит, — своих подданных, архиепископ Шарон — религию. Мольер любит короля, ведь он поначалу все же разрешает ставить «Тартюфа», свою жену Арманду Бежар и всех актеров театра Пале-Рояль — хотя последним он никогда в этом не признается. Арманда тоже любит — в первую очередь влюбляться. То же можно было бы сказать и о знаменитом актере-любовнике, приемном сыне Мольера, Захарии Муарроне, если бы не его беззаветная любовь к учителю. Любит и мушкетер «Помолись» — и своими чувствами он готов делиться со всеми женщинами Парижа. Мольера, конечно, тоже любят — публика, его слуга Бутон, члены труппы, жена и бывшая любовница Мадлена Бежар (которую драматург любит в ответ — но только как друга). Даже король поначалу любит Мольера и благоволит ему. Под властью любви оказывается не только Париж — она вырывается из него и захватывает в том числе и Москву: Мастера и Маргариту, Булгакова и его жену. Но такое кажущееся засилье любви — только иллюзия.
Егор Сипко, исполнитель роли Мольера
«Кабала святош» — очень тяжелая в актерском плане пьеса. Не только из-за сложности материала, но и из-за того, что у Булгакова практически нет пространства для отыгрывания «живого», любящего и любимого Мольера (и небольшой объем произведения только усугубляет это). Даже в начале пьесы его положение далеко от идеального, а со временем обстоятельства только ухудшаются — вместе с состоянием драматурга. Поэтому для меня было важно, что мы добавили фрагменты из «Дон Жуана», а также изменили динамику его отношений с Армандой. Так у меня появилась возможность не только показать, как его уничтожили все произошедшие с ним события, но и каким он был в «расцвете сил» — рядом с любящими его людьми, за любимым делом.
«Страсти по Мастеру» — это спектакль про любовь, но по мере развития действия она постепенно оставляет сцену. Мадлена, а затем и Арманда покидают Мольера, король лишает его покровительства и запрещает играть «Тартюфа», а Муаррон — предает, хотя после и раскаивается в этом, получая от учителя прощение. Мольер все еще окружен любящими его людьми, Бутоном и актерами труппы, но даже их любви оказывается недостаточно, чтобы спасти драматурга — ему уже не суждено оправиться от обрушившихся на него несчастий. Одновременно с этим разоблачается и вся не-любовь — она оказывается неискренней, напускной, необходимой только для того, чтобы угодить королю или получить сиюминутное удовольствие. Только в Москве любви все же удается одержать локальную победу — Маргарита воссоединяется с Мастером, но и это случается не на сцене, а только в памяти зрителей. Но даже несмотря на ее поражения, истинная любовь — это то, что «Страсти по Мастеру» предлагают ценить и защищать больше всего, а пристанищем такой любви в спектакле становятся, конечно, дом и семья: для Мольера — Мадлена, Арманда и вся его труппа, для Мастера — Маргарита, а для Булгакова — Елена Сергеевна. Поэтому в финале постановки и звучит песня «Любовь» группы «Бонд с кнопкой» — хотя Мастер уходит, любовь все равно остается.
Отзывы зрителей спектакля
Сколько бы мы ни рассуждали о смыслах и отсылках, знаках и их интерпретациях, лучше всего рассказать о спектакле смогут только его зрители — передаем им слово.
Елена Николаевна Петяева
Сложная постановка, которую не каждый профессиональный актер сможет осилить: два действия с непростой сценографией — это очень круто. Ребячья непосредственность и настоящесть в данном случае — великое добро, большая ценность, которая во многом обязывает быть автора очень внимательным, не допуская никакой фальши, ничего лишнего. Очень понравились сцены танцев, как расставлены ритмические и композиционные акценты, разнообразие приемов. Фантастический объем всего — и это собрано в единую композицию. Некоторые сцены заставили испытывать очень глубокие переживания.