«Сны Оле-Лукойе»: премьера нового спектакля Бургундского отеля
Между снами и реальностью
«Сны Оле-Лукойе» были сыграны младшим актерским составом Бургундского отеля, а его постановкой занимались режиссер Лена Марголис, хореограф-постановщик Дарья Теплова и художница Юки Борисова. Г. Х. Андерсен с самого начала был сюжетным ядром спектакля — еще в начале учебного года ребята в свободном формате представляли этюды, поставленные по его сказкам, которые затем легли в основу будущего спектакля. Для многих участников это был первый театральный опыт, однако они прекрасно показали себя на большой сцене — даже в тех ролях, которые, казалось бы, очень непросто прочувствовать и понять.
За основу спектакля были взяты сказки Андерсена, к которым я трепетно отношусь с детства, но сразу было понятно, что это будет рамка — из их героев, отдельных линий мы будем строить свой сюжет о том, как после зимы всё-таки приходит весна.
— Лена Марголис, режиссер спектакля
Однако «сказочным» сюжетом «Сны Оле-Лукойе», конечно, не ограничиваются. С одной стороны, в постановку аккуратно вплетены тексты многих других авторов: И. Бродского, Р. Брэдбери, Я. Дягилевой, Е. Клюева, В. Некрасова, Б. Окуджавы, А. Пушкина и Г. Стариковского. А поскольку все эти авторы были перечислены в программе, раздаваемой до спектакля, поиск текстуальных пересечений превращается для посвященных зрителей в отдельную игру. Во многом именно благодаря этому у «Снов Оле-Лукойе» получается не просто интерпретировать известные сюжеты Андерсена, но добавлять к ним новые смыслы: так, например, Снежная королева, ее «сказочная» версия, обретает своего «реального» двойника, а лед, холод и мороз, из метафор смерти превращаются в метафоры несвободы и тотального контроля.
Лена Марголис, режиссер спектакля
Точкой отсчёта стал Бродский — «Что далее? А далее зима». Оловянный солдатик сразу мне видился бумажным из песни Окуджавы. Китайский император, потерявший певчую птичку, соединился с последним четверостишием Пушкина о невольном чижике. Идея с разбойниками, которые названы разбойниками только потому, что таковыми их объявила Снежная королева, тоже появилась рано, но было очень сложно подобрать текст для этой сцены. И вдруг вспомнился «451 градус по Фаренгейту» Брэдбери и люди, которые запоминают книги наизусть. А финал Кая и Герды и Голого короля связался со сказкой-картинкой «Холодильник» Янки Дягилевой.
Важное место в спектакле занимала хореография. Хотя количество танцевальных номеров в нем невелико, многие сцены требовали пластического разрешения, через которые создатели и участники «Снов Оле-Лукойе» пытались донести до зрителя те или иные мысли визуально. Все танцевальные фрагменты Дарья Теплова ставила с нуля на отдельных занятиях, а многие сценические решения, попавшие в финальную версию спектакля, рождались прямо на репетициях в обсуждениях между ней и режиссером. У многих ребят не было танцевального опыта, когда они только пришли в студию, поэтому смыслом своей работы Дарья видела раскрепощение актеров на сцене и «толчок к вере в себя и свои способности»
Дарья Теплова, хореограф-постановщик
С моей точки зрения, в «Снах Оле-Лукойе» пластическая составляющая гармонично поддерживает весь скелет спектакля: не перетягивает на себя лишнее внимание, но позволяет создать вот эту нереальную, «сонную», порой пугающую атмосферу.
Непростая задача стояла перед художницей спектакля, Юки Борисовой, которая занималась декорациями спектакля и визуальным оформлением, которое на протяжении всей постановки выводилось на экраны вокруг сцены. Однако декорации не просто соответствовали духу постановки — Юки стремилась сделать их многофункциональными и многослойными в плане смысла. «Так, спичечный коробок может превратиться и в стул, и в кровать, а блестящий задник — в разбитое зеркало тролля или снежный пейзаж».
Юки Борисова, художница спектакля
Думаю, что декорации (не только вещественные, но и экраны) — еще один способ помочь зрителю поверить в предлагаемый ему мир. Жесткие декорации (зеркальный задник и спичечный коробок) были элементами сказки, которые внешне походили на что-то бытовое. Это, как по мне, передавало постановку с той стороны, что сказки Андерсена в спектакле обретают жизненную среду, где волшебство становится на второй план. Экраны скорее работали на моменты, которые сложно реализовать на сцене, например, визуализация стихотворений, которые сложно воспринимать зрителю на слух или полет соловья, мерещащегося императору.
Также мы собрали для вас несколько отзывов от зрителей спектакля, чтобы вы смогли лучше понять, какие эмоции дарят «Сны Оле-Лукойе»:
-
Савва Санников, зритель спектакля
Спектакль «Сны Оле Лукойе» вышел очень вовремя. За два дня до премьеры долгая, снежная и морозная зима наконец дала брешь. Но дело не только в этом. Внешне простая, но пробирающая до детского слоя костей история сказочной борьбы света и тьмы сегодня звучит важно и небанально. Новое поколение авторов (Лена Марголис, Даша Теплова и Юки Борисова) вместе с юными исполнителями (труппа театральной студии Бургундский отель) ставят перед собой задачу не просто критически высказаться по поводу повестки, но обратиться к самой природе вечного противостояния. Противостояния, которое начинается с бытовой ссоры и происходит в сердце каждого человека. После просмотра спектакля хочется всей душой присоединиться к надежде и, взявшись за сердца друг друга, дождаться весны. А пока: добрый вечер!
-
Егор Сипко, зритель спектакля
Мне кажется, что спектакль во многом про погружение в атмосферу, которую Лена с ребятами выстроили — через звук, через движение и обрывки фраз (потому что целиком слушать и не обязательно, смысл улавливается с полуслова), — про какую-то эмоциональную сонастроенность. И хотя подобное всегда требует от зрителя дополнительных усилий, идейно я вижу, как это хорошо соотносится с тем, как в нее погружается (или осознает, что всегда была погружена — неважно) Герда. В этом смысле опыты должны быть соотносимы.
-
Ольга Горшкова, зрительница спектакля
Сказки Андерсена — «Снежная королева», «Новое платье короля», «Девочка со спичками» — тексты, которые возвращают к давно забытым ощущениям. Больше, чем перечитать их, хочется вспомнить, как будто вместе с ними вернутся давно потерянные во времени неосязаемые детские беззаботные воспоминания. Оле-Лукойе, очевидно – скрытый от зрителя рассказчик, — не что иное, как нарративная фигура режиссера, раздвигающая рамки времени до крайне неопределенных. От Янки Дягилевой к Пушкину, от Beatles к Шнитке.