«Тартюф блаженствует на свете?»: новый спектакль театральной студии Лицея НИУ ВШЭ
Зимний сезон
Этот учебный год стал уникальным для Бургундского отеля — впервые за время существования театральной студии было решено поставить не один, а сразу два больших спектакля. Лицею и всем заинтересованным по уже устоявшейся традции еще предстоит увидеть майскую постановку, но на этот раз томительное ожидание можно было сгладить, посетив спектакль «Тартюф блаженствует на свете?», поставленный по пьесе Мольера «Тартюф, или Обманщик». Однако не стоит думать, что спектакль был лишь промежуточным звеном между двумя майскими сезонами — 2025-го года и 2026-го. «Тартюф» в исполнении Бургундского отеля — это спектакль, ничем не уступающий предыдущим постановкам труппы.
Но дело не только в количестве, ведь — как это часто бывает у Бургундского отеля — даже выбор пьесы оказался неслучаен. Основой для майского спектакля будет служить произведение М.А. Булгакова «Кабала святош», главный герой которой — Жан Батист Мольер, а сюжет в том числе завязан на тяжелой судьбе «Тартюфа», первые редакции которого оказались под запретом. Зимняя постановка не связана напрямую с «Кабалой святош», и ее посещение, конечно, не будет обязательным для того, чтобы по достоинству оценить весенний спектакль, но те, кто увидят обе постановки, обязательно заметят тематические и сценические пересечения, многочисленные отсылки и даже камео.
Еще летом 2025-го я придумывала, что ставить в следующем году. И задача была в том, что спектаклей должно быть три: отдельно младшей группы (и скоро мы увидим спектакль по сказкам Андерсена в постановке Елены Марголис), старшей и общий. Для первого зимнего спектакля, где играет старшая группа, хотелось какую-то вещь с хорошей драматургией, развитием характеров, подъемную для нас, интересную для актеров, чтоб «было, что поиграть каждому». Так пришли к Мольеру, которого еще не ставили, и его «Тартюфу», пьесе очень давнего времени и тем не менее актуальной на все времена, а заодно сразу родилась идея дилогии ее и «Кабалы святош» Булгакова, так как во второй пьесе сюжет из жизни драматурга Мольера времен постановки «Тартюфа». Так вышло, что рифмуются между собой и истории двух Авторов: Мольера и Булгакова, их борьба за свои пьесы и сложные выборы, которые они вынуждены делать.
— Елена Витольдовна Мирецкая, режиссер Бургундского отеля
Из-за увеличенного количества спектаклей активная работа Бургундского отеля в этом году началась уже с сентября. Изначально планировалось, что зимняя премьера пройдет в стенах Лицея, но по счастливому стечению обстоятельств труппе удалось получить доступ к большой сцене Культурного Центра, и спектакль обрел масштаб, которого он по-настоящему заслуживает.
Тартюф блаженствует на свете?
Сюжет оригинального «Тартюфа» в самом коротком пересказе будет звучать примерно так: Тартюф (который в первых версиях комедии был священником), изображая благочестивого человека, втирается в доверие к богатому господину Оргону. Хотя на самом деле Тартюф — обманщик, и вся семья Оргона возмущена поведением гостя, сам хозяин не спешит замечать эту сторону предмета своего обожания. Оргон переписывает все имущество на Тартюфа, последний выгоняет семейство из дома, но в решающий момент в происходящее вмешивается король и возвращает Оргону украденное.
Несмотря на то, что и в мольеровском тексте подсвечена тема решающей роли королевской милости (и немилости), Бургундский отель выводит эту идею на передний план. В кульминационный момент действие спектакля останавливается, и, разрушая границу между вымыслом и реальностью, в постановку «вмешивается» сам Людовик XIV и приказывает переиграть сцену и арестовать Тартюфа, а не Оргона. Однако в голосах героев, которые благодарят короля, не слышно радости, а повторяемое ими до этого «Да здравствует закон!» превращается в неуверенное «Да здравствует король?». Заканчивается же спектакль неутешительно — вопросом, ответ на который, как будто, может быть только один:
Ах! Как игру судьбы постичь?
Людей с душой гонительница, бич!
Тартюфы что блаженствуют на свете?
Как и всегда, Бургундский отель удивлял не только переосмыслением старых сюжетов, но и сценическими находками. Одной из самых запоминающихся стала полноразмерная картонная кукла Тартюфа, которая присутствовала в каждой сцене, обозначала «невидимое» присутствие всеведущего обманщика и заставляла актеров реагировать на нее: так, хотя иногда картонный Тартюф все же терял равновесие и падал, неравнодушный Оргон всегда спешил на помощь к своему другу и вновь ставил его на ноги. Как и в прошлом году, не последнюю роль в облике постановки играли боковые экраны Культурного Центра — они обрамляли каждую сцену и задавали настроение всему действию.
Постоянный зритель спектаклей Бургундского отеля не мог не заметить немногочисленный актерский состав — в постановке принимали участие всего двенадцать человек. По сравнению с «Домом, который построил Пушкин», в котором участвовало больше сорока актеров, «Тартюфа» можно назвать камерным спектаклем. Но каждый образ получился по-настоящему запоминающимся и общая экспрессивность актерской игры нисколько не упала. Не в последнюю очередь это произошло благодаря актерскому дебюту бессменного режиссера Бургундского отеля — Елены Витольдовны Мирецкой, которая предстала перед публикой в образе матери Оргона, госпожи Пернель.
Елена Витольдовна Мирецкая, режиссер спектакля
Работать нам было очень интересно и плодотворно. Команда небольшая, что редкость для БО, это позволило нам в короткие сроки — по сути за два месяца — сделать спектакль. Все участники — абсолютные единомышленники! Многие решения приходили на репетициях — так бывало и в предыдущие годы, но в этот раз особенно часто. У нас на репетициях бывало ощущение открытий, находок; а у меня — просто счастья совместного творчества, несмотря на то, что мы страшно «гнали», потому что надо было успеть. Включенность всех ребят в процесс, готовность всех к разным задачам, которые надо решать по ходу — костюмы, декорации, музыка и прочее — превратили неочевидность в реальность. И сейчас у всех участников одно желание — сыграть еще раз «Тартюфа», что, конечно, не отменяет работы над «Кабалой».